ПРО МОСКВУ И АВТОБУСЫ.

Как-то раз, одним очень морозным вечером нехилая толпа музыкантов во главе со мной решила отправиться на гастроли в Москву. Автобус отходил в час ночи от метро "Площадь Александра Невского". В назначенное время он не приехал, через час его тоже не наблюдалось в окрестностях. Как оказалось, нашу заявку, причём оплаченную, в автопарке просто потеряли… Сорок человек совершенно не понимали, что делать в подобной ситуации, а потому приняли решение, дабы не околеть при температуре воздуха минус 25 градусов, греться "народными методами". Я спасалась в одной знакомой машине.

В четыре часа утра автобус приехал. Можно себе представить, в каком состоянии к тому времени находились "композиторы"… Основная хохма заключалась в том, что в этом же виде были и провожающие… Войдя в салон, я с ужасом поняла, что мне уже там места нет, ибо невозможно разобрать, кто есть кто: в только что прибывший транспорт были погружены около сорока "тел", которые не могли не только шевелиться, но даже мычать. В Москву поехали в "тёплой, дружественной обстановке"…

ПРО КОСТЁР

Приходим мы с Лёничем как-то в ржевский лесопарк зимой погулять. И тут на меня как нахлынет ностальгия по походам, ну и, соответственно, кострам! "Хочу костёр!" - заявляю я тут же Лёничу. Сами можете себе представить, насколько в черте города нет дров, особенно, их (которых нету) трудно искать в сумерках при минусовой температуре.

Вокруг - снег, я воплю на всю катушку, Лёнич врубается, что дело пахнет жареным, и совсем не потому, что вокруг - масса предпосылок для появления хоть какого-нибудь огня. Просто он знал, что в данной ситуации костёр необходим хотя бы потому, что я без него во-первых, не заткнусь, а во-вторых, не пойду на работу.

Теперь представьте себе некоего волосатого человека, прыгающего от одного сучка к другому с матами-перематами и собирающего весь древесный шит, который попадается под руку. Когда костёр был в полном смысле этого слова, в самом разгаре, Лёнич произнёс историческую фразу: "Чтобы разжечь в таких условиях костёр, нужно быть либо Зевсом, либо Лёничем." Не очень скромно, но это - факт.

ПРО КОСТИКА И СТУДИЮ

Была у меня в 1998 году студия звукозаписи, состоящая из 4-х канального мафона, "ломовских" колонок с усилком, пары непонятных "обработок".двухкассетника "Астра", пульта "Электроника" и барабанной установки. Работал там звукооператор Костик. Он точно знал, что 4-Х КАНАЛЬНЫЙ МАФОН - НЕПРОСТИТЕЛЬНАЯ РОСКОШЬ ДЛЯ МУЗЫКАНТОВ, и , подзвучив, барабаны тремя микрофонами, писал всех повально на "Астру". Качество получалось почти студийное. Костика можно было оставлять в студии на какое угодно время и не беспокоиться ни о чём. Ведь, даже если что-то сломается, он умудрится это починить, не выходя из студии. Но однажды случилось страшное…

Костик позвонил мне в 8 часов утра : "Настя! Я не знаю, что делать!!! В студии кончился суперклей! А у меня через час запись!"

Не помню, как мы выкарабкались из ситуации, но группу успешно увековечили на магнитной плёнке.

ПРО ПРЕЗЕНТАЦИЮ.

Как-то раз, будучи уже арт-директором "Манхэттена" и составляя программу на месяц, я вдруг поняла, что одну из пятниц вовсе нечем заполнить. Для того, чтобы не получить по голове от начальства, пришлось написать в сводной афише следующее: "Настя Бартенева. Презентация сольной программы "Моё остывшее солнце". Про это было тут же забыто, а когда до назначенной даты осталась неделя, стало абсолютно ясно, что ни группы ни программы нет. В срочном порядке были собраны я, Лёнич и тогдашний барабанщик "Лёнич-бэнда" Илья Ивахнов (ныне он играет в "СП-Бабай").

"Ну что. Будем делать моно-спектакль!" - заявил Илья, актёр по образованию. Всем пришлось реально напрячься, я играла на клавишных партию баса и собственно клавишных одновременно, пела, а все остальные пытались в срочном порядке выучить не только ритмы, аккорды и последовательность песен, но и то, как одна композиция перетекает нон-стопом в другую.

Вымотанные, но довольные мы отыграли 45-минутную программу с должной кучей лажи, но с такой же кучей энтузазизма в придачу. Многие, как и в прошлые разы, почему-то похлопали… От начальства по башке так и не прилетело. А в репетиционном процессе мы с тех пор разочаровались. Вот и по сей день моя группа ни фига не репетирует. Мы просто с Лёничем садимся в студию, он пишет аранжировки, а потом раздаём диски остальным участникам со словами: "Это надо выучить очень быстро", у нас на носу очередной концерт."